Сидя за офисным столом, Володя опустил руку на живот в район пупка и досадливо поморщился. Поелозил в кресле, устраиваясь, чтобы и удобно было работать с документами на мониторе, и ремень давил не так сильно. Не то чтобы он последнее время поправился, чтобы ремень стал тесен — Володя всегда был мужчина крепкий, широкоплечий. “Тебе и на лицо не страшно сесть”, — как-то сказала ему Настя, когда они за ужином обсуждали мужскую внешность после того как их обслуживал чуть ли не по-девичьи субтильный официант.
Володя воспринял было это как комплимент своему простому славянскому, но действительно симпатичному и открытому лицу. Но тут Настя в свойственной ей манере добавила: “Не страшно, что раздавишь это лицо”, — намекая как раз на крепкое Володино сложение. И так при этой наглости по-пацански задорно улыбалась и одновременно сексуально-невозмутимо помешивала трубочкой латте, что невозможно было не испытать ядреную смесь растерянности, возмущения и восторга, которые вместе приводили к возбуждению и желанию как можно быстрее действительно посадить ее себе на лицо.
Впрочем, сейчас Володю волновала другая ядреная смесь ощущений. Четвертый десяток, офисная работа, стабильная и сытая жизнь, которую он выстроил себе к этому возрасту сказались на внешности. Последние годы добавили крепкому Володе немного очарования в виде аккуратного мягкого животика — “пузика”, которое, как ни странно, так нравится многим женщинам, вызывая у них какие-то подспудные ассоциации с надежностью и семейностью. И сейчас в этом “пузике” творилось что-то подозрительное.
При крепости здоровья, живот всегда был слабым местом Володи, а последнее время стал беспокоить его чаще, периодически давая слабину в виде вздутия, спазмов или внезапных приступов диареи без видимых на то причин. Вот и сейчас, ничто не предвещало беды, но после обеденного перерыва живот Володи стал отвлекать его, неприятно надувшись, из-за чего ремень и стал тесноват. Просматривая рабочую документацию, Володя прислушивался к ощущениям в животе. Пока ничего не сигнализировало об экстренных ситуациях, но Володя знал это состояние и называл “слабостью живота”.
“Это как?” — спросила его Настя как-то утром, когда он впервые пожаловался ей на это состояние. Они тогда уехали на выходные загород в дом отдыха. Это была прекрасная суббота, они выспались после рабочей недели и дороги и нежились в свете позднего осеннего утра, который проникал в комнату. Едва проснувшись, Володя поймал себя на двух знакомых ощущениях: утреннем возбуждении, выраженном уверенной эрекцией, и едва уловимом, но все же неприятном движении в животе, как будто что-то вышло из строя в слаженной работе ЖКТ. Отвернувшись от окна, он добрался под одеялом до Насти, проскользил рукой по обнаженным изгибам ее фигуристого тела и решил, что возбуждение сильнее. Однако, когда она послушно развернулась на спину под его натиском, подставляя для поцелуев шею, ключицы и грудь и обхватывая Володю руками за широкие плечи, он отстранился. “Что-то случилось?” — спросила Настя, когда Володя непроизвольно положил руку на живот. . Она, как и он, не могла не услышать уже более громкое бурчание. “Слабость живота с самого утра,” — ответил Володя, сжимая “пузико” внизу, в области кишечника и прислушиваясь к ощущениям. Когда живот еще раз забурлил, Володя разочарованно оставил такое привлекательное, обнаженное, близкое и готовое к ласкам тело Насти и откинулся на спину, все также держа руку внизу живота.
Слабостью живота он называл состояние, когда ярко-выраженного расстройства нет, но все же живот дает знать о себе сомнительными ощущениями. Не болит и не крутит, в кишечнике не бурлит утробно диарея и не гоняет в туалет каждые 20 минут, вырываясь там из попы полужидкой кашей или даже совсем водой с протяжными газовыми залпами и мучительными приступами в животе, вынуждающими мять его в надежде облегчить боль. И все-таки ты чувствуешь, что с животом что-то не так: внутри неприятно, кажется, что по всему животу гуляют газы и, хотя диарея не настигает внезапными приступами, ты понимаешь, что это вопрос времени: фоновое ощущение подступающего жидкого стула не проходит, пока хотя бы раз не сходишь в туалет.
И тут два варианта развития событий: пронесет либо пронесет. Либо пронесет один раз и, если в этот день быть аккуратнее с едой, к вечеру и следа не останется, либо живот решит взбунтоваться и устроить революцию с последствиями, масштаб которых заранее невозможно предугадать.
В тот день на отдыхе Володю пронесло в хорошем смысле слова. Когда живот еще раз забурлил, Володя разочарованно оставил такое привлекательное, обнаженное, близкое и готовое к ласкам тело Насти и откинулся на спину, все также держа руку внизу живота. Пока он лежал на спине, объясняя, что такое “слабость живота”, Настя перевернулась на живот рядом с ним и стала аккуратно гладить своей маленькой теплой ладонью его пузико по часовой стрелке. Володя так увлекся и расслабился, что стал снова проваливаться в дрему. Ему даже показалось, что живот успокаивается, но тут его разбудила срочная и внезапная необходимость бежать в туалет буквально в последние секунды.
Слава Богу, после небольшого спринта по номеру, все также держась за недовольный живот, Володя успел до унитаза, хотя уже забегая в санузел не удержал звучный переливистый пук и немного попал на ободок: почувствовав скорое облегчение, попа Володи непроизвольно открылась, когда он уже опускался на сиденье. “Потом уберу,” — подумал Володя, тем более, других вариантов у него не было: следующие 20 минут он провел на унитазе с откровенным поносом. Все началось с новых переливистых пуков, вместе с которыми из Володи выходила комковатая полужидкая каша, однако она становилась все более водянистой. Живот Володи не урчал: к счастью, газы достаточно легко, хоть и громко, выходили вместе с поносом, но в кишечнике иногда проходили неприятные рези. Володя не убирал руки с живота, массировал его по часовой стрелке, останавливался в области кишечника, переминал крупными ладонями жирок на “пузике”, и то сгибался к коленям, то откидывался на бачок, стремясь найти удобное положение и не испачкаться в поносе, который попал на ободок сзади него. Пару раз ему казалось, что все закончилось, но стоило Володе встать, чтобы привести себя в порядок, новый позыв диареи усаживал его обратно.
После 20 минут таких мучений, когда Володя в очередной раз устало откинулся на бачок и вяло гладил живот, он почувствовал, что стало легче. Он привел в порядок себя, унитаз и вернулся в номер. Настя ждала его в постели: такая же обнаженная и как будто бы даже возбужденная, так лихорадочно блестели ее глаза, так опухли губы, словно она их кусала, и так колотилось ее сердце (он почувствовал, когда лег рядом), словно она бежала стометровку. Или занималась сексом, хотя, очевидно, ни того, ни другого она не делала. После этой разовой акции, Володя с Настей прекрасно провели время, в том числе, наверстывая упущенное утром и балуя себя вкусной едой.
Иногда не в меру чувствительный живот Володи дал знать о себе позже. В первые дни рабочей недели Володя оценил неочевидные преимущества руководящей должности: собственный кабинет, в котором никто не слышал бури, которая творилась в его животе и он мог спокойно расстегнуть ремень и массировать болезненное “пузико”, и вольности, которые он мог позволить себе с графиком, т.к. к вечеру понедельника смог экстренно ретироваться домой: к тому времени он уже боялся отходить далеко от туалета. Но факт остается фактом: отложенные последствия “слабости живота” никак не повлияли на их с Настей отдых, а уж как он с таким расстройством добирался домой в рабочие дни— это совсем другая история...
Симптомы, которые Володя начал испытывать сегодня, также напоминали “слабость живота” — желания срочно бежать в туалет пока не было, но с животом явно было что-то “не то”. Во что это выльется — вопрос, ведь сегодня вечером Володя с Настей собирались идти в кино...