Бонни — хорошая девочка

Автор: Rexone_312

Вот рассказ от 23 декабря (самый короткий день в прошлом году), который мне похвалили. Там будет 2-3 части.

От автора: Привет, любители Омо! Наступило Рождество, и я хочу подарить вам захватывающую и напряжённую историю о молодой девушке, которая просто не хочет ходить в туалет перед другими и доставлять им неудобства. Она будет бороться со своими потребностями изо всех сил, пока не получит столь необходимое ей уединение. И теперь она снова столкнулась с проблемой, когда это уединение для неё не так легкодоступно. Как долго, по-вашему, она сможет продержаться? Читайте дальше, чтобы узнать.

###

Светящиеся зелёные цифры моих прикроватных часов показали раннее утро. Я лежала совершенно неподвижно под одеялом, или, по крайней мере, мне так казалось. Под одеялом я поджимала пальцы ног, потела и кусала губы до боли. Можно подумать, что в моём доме есть кто-то посторонний, но нет! Мне ужасно хотелось в туалет, как и каждую ночь с тех пор, как у меня появились первые воспоминания.

Дрожащей рукой я потянулась за телефоном на тумбочке. Экран осветил моё лицо, ослепив меня на секунду. Другая рука была глубоко засунута в мою вспотевшую промежность, сжимая и разминая её, чтобы не выпустить накопившуюся во мне мочу.

Папа, мама и сестра Хлоя глубоко спали.

Я тихонько застонала от радости и давления, поняв, что все они спят. Я не писила с 3:30 утра вчерашнего дня, когда вставала ночью в туалет, и в моём мочевом пузыре больше не было места. Не знаю почему, но я просто не могла позволить себе пописить, если кто-то хоть немного догадывался о моём состоянии. Это стало для меня негласным правилом. Хорошие девочки не писают. Хорошие девочки всегда должны уметь терпеть. А я была очень-очень хорошей девочкой.

Я сбросила тяжёлое одеяло, и сразу прохладный воздух спальни обдал мою кожу. Я спала в белом купальнике Skims. Моя младшая сестра решила, что в нём спят «горячие» девушки, и на этом всё. Спать в нём было пыткой. Ткань была тесной и обтягивала мой живот и мочевой пузырь. Но я просто не могла ей отказать. А вдруг она подумает, что я привередливая? Мои пропорции были… значительными. Хотя я была застенчивой и пыталась слиться с фоном в каждой комнате, моё тело выпячивалось. У меня была тонкая талия и бёдра, которые опасно расширялись, но настоящей проблемой был мой огромный бюст. Он был тяжёлым, преувеличенным и, казалось, бросал вызов гравитации, настолько, что люди часто спрашивали меня, настоящий ли он.

Но сейчас самым заметным выпирающим местом моего тела были не грудь или бёдра. Это был мой мочевой пузырь. Когда я встала с кровати, то гравитация взяла своё. Круглосуточно наполненный мочевой пузырь – это тяжёлая вещь. Масса моего тела сползла вперёд, и отчётливо выпирающая, твёрдая как камень дыня торчала из моего и без того накачанного живота. И жир живота не помогал.

«О, боже», — выдохнула я, едва слышно. Мои колени мгновенно сжались. Бёдра, подтянутые и сильные от многолетних занятий лёгкой атлетикой, сжались вместе с такой силой, что могли бы раздавить грецкий орех.

Мне так сильно хотелось в туалет, что перед глазами всё покрылось жёлтыми пятнами. Инстинкт кричал мне бежать в туалет, но я не могла это сделать. Туалет граничил с комнатой Хлои. Трубы дребезжали. Если я спущу воду, то Хлоя может проснуться. А если она проснётся, она спросит, почему я не сплю и шумлю. Мне придётся извиняться. Я буду её беспокоить. Нет.

Мне нужно было спуститься вниз, в туалет на первом этаже. Это был единственный способ сделать это незаметно. Я сделала первый шаг, и по моему позвоночнику пробежал электрический разряд. Мой мочевой пузырь был настолько полон, что казалось, будто он растянулся до крайности, наполненный до краёв литрами выпитого чая, воды, сока и всего прочего. Всё потому, что я много выпила этого за вчерашний день, а отказываться от питья было неудобно. И поэтому очень больно чувствовал сейчас себя мой мочевой пузырь.

Я тихо прокралась в коридор. Мои босые ноги слегка прилипали к деревянному полу. Раздался скрип.

Я замерла, моё сердце остановилось. Я так сильно сжала сфинктер, чтобы не ослабить хватку, что у меня закружилась голова. Пожалуйста, не просыпайся. Пожалуйста, не выходи. В доме снова воцарилась тишина.

"Это хорошая тренировка", сказала я себе, поднимаясь по лестнице, вцепившись в перила до побеления костяшек пальцев. Сегодня я уезжаю по обмену. Перелёт продлится 14 часов. Дорога до аэропорта – два часа. Встреча с новой семьёй займёт несколько часов. Мне нужно быть готовой ко всему. Мне нужно уметь терпеть в туалет всё время, а этот распухший, пульсирующий, выпирающий бугорок надо переносить с улыбкой на лице. Я не могла быть той девушкой, которая просила приёмного отца остановиться на шоссе, чтобы выйти пописить в кустах на обочине. Я не могла быть той девушкой, которая заставляла всех вставать с кресел в моём ряду самолёта.

Каким-то чудом я добралась до низа лестницы, и пот стекал с моего лба. Я согнулась пополам, когда мой взгляд упал на дверь в туалет. Я затаила дыхание и, ковыляя, преодолела последние десять шагов, отчаянно дёргаясь. Я проскользнула внутрь и с мучительной медлительностью закрыла дверь, убедившись, что защёлка бесшумно щёлкнула. Я поспешно потянулась к застёжкам моего купальника в области промежности, но их не оказалось. Я мысленно закричала, крепко сжимая ноги. Это было самое трудное — опустить бретельки и выскользнуть из купальника. Чтобы снять его ниже талии, мне нужно было расслабить ноги. Если я расслаблю ноги, я сразу же потеряю хватку.

Я снова глубоко вздохнула и распрямила ноги, резко потянув трусы вниз. Наконец-то я освободилась, но не села на унитаз сразу. Я не могла. Если бы я села слишком быстро, удар вытолкнул бы всё наружу, прежде чем я успела бы занять нужное положение, и я бы всё испортила. Неряшливая девушка — плохая девушка. Я опустилась на фарфоровый ободок с грацией сапёра. Мои ноги коснулись сиденья. Колени раздвинулись всего немного. В первую секунду ничего не произошло. Мои мышцы были так напряжены, так травмированы железной дисциплиной, которую я им навязала, что не ощущали пока, что пытки кончены. Они держали хватку, судорожно сжимаясь, сбитые с толку внезапным разрешением.

«Всё в порядке», — прошептала я себе, задыхаясь и дрожа. Я расслабила мышцы и сдвинулась вперёд. Совсем немного. И тут, наконец, мои шлюзы открылись. Я не могла контролировать начало потока, и всё полилось как из пожарного шланга. Сразу же из меня вырвалась мощная, сильная струя мочи, ударившись о воду внизу с такой силой, что даже меня это шокировало.

П-с-ш...

Я прикрыла рот рукой, чтобы подавить стон чистого, ничем не разбавленного экстаза. Глаза закатились, пальцы ног так сильно сжались, что их свело судорогой о коврик на полу. Ощущение было ослепительным. Это было лучше сна, лучше сладкого сахара, лучше всего на свете. Я чувствовала, какая горячая у меня была моча. Я смотрела на свой живот в тусклом свете, ожидая, что он мгновенно сдуется, но струя продолжала течь и течь. Мне приходилось направлять струю на стенку фарфоровой чаши, чтобы заглушить тот рёв, но давление изнутри было слишком высоким; вода яростно взбалтывалась. Я укусила себя за костяшку пальца: пожалуйста, не делай это так громко!

Минуту спустя я почувствовала, как кожа на животе начала размягчаться, а ощущение твёрдости камня сменилось мягкой, пустой болью. Прошло время. Буквально минуты. Поток наконец стих до ритмичного барабанного боя, а затем и до тонкой струйки, и я рухнула телом вперёд, прислонив лоб к прохладной стене передо мной. Я тяжело дышала, была вся в поту, сильно измотана, но чувствовала себя лёгкой, как пёрышко.

Я была пуста. В мочевом пузыре уже ничего не было. Я снова была хорошей девочкой и довольна тем, что пережила ещё один день, не беспокоя никого своими пустяковыми нуждами.

___

После четырёх часов сна я открыла глаза. И первое, что я сделала, прежде чем посмотреть на часы, прежде чем потянуться, — это проверила свой мочевой пузырь. Он был болезненным и всё ещё болел, но я привыкла к этому с детства. Сфинктерные мышцы были напряжены. Это было похоже не на сознательный выбор, а скорее на заводскую настройку. Мне нравилась эта боль, в каком-то извращённом смысле. Это было чувство успеха в жизни. Это было чувство, что я хорошая девочка.

Но я чувствовала, что мой мочевой пузырь снова начал наполняться. Я справила нужду до 4 утра, а сейчас было около 8 утра. Я предположила, что там было, может быть, скопилось 300 или 400 миллилитров. Для нормального человека это был уже сигнал к походу в туалет. А для меня? Это был пустяк, капля в море. Я никому не расскажу о своих потребностях из-за такого ничтожного количества. К тому же, весь дом уже проснулся. Я слышала шаги. Возможность уединиться исчезла.

Я быстро приняла душ, и как только вышла, дверь распахнулась.

— Бонни! С днём отъезда!

Это была Хлоя, моя младшая сестра. Она была полной противоположностью мне: громкая, дерзкая и бесцеремонная. Она держала в руке вешалку плечики, триумфально размахивая ею.

— Я приготовила тебе прощальный подарок, — объявила она, игнорируя мою отчаянную попытку прикрыть наготу маленьким полотенцем. — Я знаю, ты собиралась надеть эти ужасные спортивные штаны, но ты едешь в Испанию. Тебе нужно выглядеть сногсшибательно.

Она подняла эту вещь, и я вздрогнула. Это был спортивный костюм.

— Хлоя, он… великолепен, — пробормотала я, сжимая полотенце. — Но для полёта на самолёте? Он выглядит очень… тесным.

— В этом-то и смысл! — заявила Хлоя и сунула мне его в руки. — Это компрессионная ткань. Она поддерживает кровообращение и согревает.

Она повернула вешалку. На нём не было молнии. Не было кнопок. Это была сложная система шнуровки в стиле корсета, которая тянулась от шеи до поясницы. У меня аж живот сжался.

— Шнуровка?

— Да, она подчёркивает твою талию, — сказала она, сияя.

— Но… как мне… — я тяжело сглотнула, лицо покраснело. — Как мне его снять? Если понадобится… ну, ты понимаешь.

Хлоя фыркнула.

— Его нужно развязать, очевидно. Это займёт чуть больше времени.

Но кого это волнует? Ты же Бонни. Ты всё равно никогда не ходишь в туалет. Клянусь, ты как верблюдица. Всё будет хорошо.

Она права, сказала я себе. Да, я верблюдица. Я не хочу быть той девочкой, которая отказывается от подарка только потому, что будте сложнее ходить в туалет.

— Вот, надень! Я тебя зашнурую, — приказала Хлоя.

Я не могла сказать «нет». Я не могла отказаться от её подарка. Это задело бы её чувства. Я бросила полотенце и надела купальник. Ткань была плотной и невероятно обтягивающей. Я подтянула бретельки, втискивая свои огромные груди, ткань натянуто пыталась их удержать. Затем я повернулась.

— Втяни живот! — сказала Хлоя.

Я выдохнула, напрягая мышцы живота. Хлоя начала затягивать шнурки. Ткань обтянула мои рёбра. Она стянула мою талию до невероятно маленького обхвата. Нижний край купальника поднялся вверх, ткань резко врезалась в промежность, создавая твёрдый, непреклонный барьер против моей женственности.

— Вот! — Хлоя похлопала меня по попе. — Ты выглядишь сногсшибательно! Ты супер!

— Спасибо за комплимент, Хлоя! — прошептала я, выдавливая улыбку. — Идеально!

— Пойдём! Мама уже приготовила чай и кофе, прежде чем ты уедешь, — сказала она, выбегая из комнаты.

Чай. Кофе. Завтрак. Я посмотрела на свои мысленные часы. Было 8 утра. Поездка на машине до аэропорта займёт час. Регистрация и контроль безопасности: три часа (для международных рейсов требуется ранний прилёт). Перелёт: 14 часов. Таможня и иммиграционный контроль: примерно один час. Пересадка к принимающей семье: неизвестно. Мне предстояло провести зажатой в костюме минимум 20 часов. Двадцать часов в костюме, который нужно было зашнуровывать вдвоём. К тому времени, как я доберусь до места назначения, я буду терпеть в туалет сутки.

Я нервно сглотнула, представляя, что нахожусь на грани нервного срыва в незнакомом месте. Но другого выхода не было. Я спустилась вниз, а костюм тихонько скрипел при каждом шаге. Мои родители были на кухне, на столе был большой завтрак. Там были хлопья, свежие фрукты, кофе и много чая. Если я его не выпью, мама подумает, что мне он не нравится. Она будет беспокоиться, что я пью мало воды. Я не могла обременять её этим.

Я села, костюм тут же врезался мне в живот, и я приступила к завтраку. Медленно, но верно я допила всё, что мне подали. К тому моменту, как мы вышли из дома, моё напряжение нарастало. Спасибо двум стаканам кофе и большому стакану чая вдобавок. Я забралась на заднее сиденье машины, скрестила колени, скрестила лодыжки и вежливо сложила руки на коленях.

— Ты готова к поездке? — спросил папа с водительского места.

— Да, — солгала я, улыбаясь в зеркало заднего вида. — Не могу дождаться, когда мы поедем...

Я напрягла внутренние мышцы, представляя, как захлопывается железная дверь. Я выдержу это. До самого конца пути.

В аэропорту мама и Хлоя обе очень нервничали.

— Нужна остановка! — объявил папа, когда мы тащили тележки с багажом к стойкам регистрации. — Это кофе меня просто выбило меня из колеи.

— И меня тоже, — сказала мама, слегка пританцовывая. — Я уже еле терплю...

Хлоя тоже энергично кивнула. Все они остановились кучей прямо перед главными туалетами.

— Бонни, милая, — сказала мама, глядя на меня. — Ты не против присмотреть за сумками? Это займёт пару минут. Мы не хотим оставлять их без присмотра.

Вот и всё. А мне предстояло испытание. Мой мочевой пузырь бешено запульсировал при одном упоминании туалета. Весь сок и чай с завтрака тем временем вылились в мочевой пузырь, добавились к тому, что там было. Вдобавок по дороге я опустошила бутылку воды, так как комбинезон едва позволял коже дышать.

Я выдавила улыбку и отпустила их всех в туалет. Звук смыва унитаза эхом донёсся изнутри входа, заставляя меня содрогнуться. Я застыла, так сильно сжимая ручку ближайшей тележки для багажа, что костяшки пальцев побелели. Нахождение рядом с туалетом было психологической пыткой для меня. Я слышала всё. Шум кранов. Свист мощных сушилок для рук. Отчётливый, божественный звук застёгиваемых молний.

Я сжала ноги вместе и терпела самые медленные и трудные минуты дня. Боди сейчас мне совсем не шло на пользу. Шов в области промежности и мои стринги врезались в меня, как проволока, давя именно там, где мне не нужно было давление. Я перенесла вес на левую ногу. Плохая идея. От этого движения содержимое моего мочевого пузыря чуть не выплеснулось наружу. Я быстро перенесла вес на правую ногу. Хуже того. Даже сквозь компрессионную ткань, если кто-то присмотрится, а люди присматривались, потому что девушка с пышной грудью в блестящем боди обычно привлекает внимание, можно будет увидеть лёгкую округлость моего низа живота.

Нет. Держись. Ты справишься. Ты сможешь терпеть. Я сосредоточилась на багаже. Я посчитала сумки. Одна, две, три, четыре…

Наконец, после того, что казалось часами, хотя, вероятно, длилось всего шесть минут, моя семья вышла из туалета. Они выглядели легче. Счастливее. С облегчением.

— О, стало намного лучше», — сказал папа, потягиваясь.

— Очередь была неимоверная, — сказала мама, поправляя сумочку. Она посмотрела на меня, её взгляд скользил по моему лицу. Я слегка вспотела, на верхней губе был лёгкий блеск. Моя осанка была напряжённой; ноги сцеплены в позе, которая кричала: «Эта девушка держит литр мочи».

— Бонни, дорогая, тебе нужно в туалет? — спросила она, указывая на дверь. — Мы можем подождать тебя пока ты пописаешь.

Я остановилась в раздумиях. Мой мочевой пузырь кричал. ДА! ДА! ПОЖАЛУЙСТА! СДЕЛВЙ ЭТО! Но тут мой мозг включился. Я подумала о шнурках. Я думала о крошечной кабинке. Я думала о том, сколько времени понадобится, чтобы снять этот костюм. Я думала о папе, который смотрит на часы. Я думала о сестрёнке Хлое, которая вздыхает и листает что-то в телефоне, пока они ждут меня, пока я вернусь к ним. Я была слишком требовательна. Я не могла заставить их ждать десять минут, пока я буду бороться со спандексом.

— Нет, я в порядке! — прощебетала я. — Я не хочу пока писить.

— Ты уверена? — настаивала мама. — Это будет долгий перелёт.

— НУ и что, — сказала я, хватаясь за ручку тележки, прежде чем моя решимость рухнула. — Пойдём на регистрацию! Я не хочу опоздать в итоге на самолёт!

Отредактировано EverGiven (Сегодня 12:45:25)